Почему у нас так? Приняли в 2021 году закон, деньги выделили и давай спасать бродячих собак – открыли всякие конторы, где специалисты поехали по городам и весям отлавливать и стерилизовать бездомную псину. Но что-то не задалось, проблема в размерах не уменьшилась, а денег, как всегда, не хватило. А, теперь выясняется, что все это время в парламент ходили разные люди с требованием избавить их от опасности на улице – от бродячих собак. И депутаты напоследок своей деятельности, несколько ошарашив публику, скоропостижно приняли поправки к закону «Об ответственном отношении к животным» - теперь бродяжек будут подвергать эвтаназии, то есть убивать.
Предложение заменить стерилизацию бездомных животных их усыплением подаётся как рациональный и даже хозяйственный подход. Аргумент звучит просто и эффектно: стерилизация одной собаки обходится примерно в 74 тысячи тенге, эвтаназия - около 11 тысяч. Какой-то бухгалтерский фокус- считаются только прямые и мгновенные расходы - и полностью игнорируются последствия.
Эвтаназия действительно может дать быстрый визуальный эффект. Сегодня собак стало меньше - значит, проблема решена. Но это иллюзия. Если государство не контролирует размножение, не занимается вакцинацией, не ведёт учёт животных, не вводит ответственность владельцев за выброшенных питомцев и не выстраивает систему приютов и мониторинга, популяция быстро восстановится. Освободившуюся территорию займут другие животные. И тогда придется опять потрошить бюджет.
Именно поэтому Всемирная организация по охране здоровья животных прямо указывает: массовый отстрел или уничтожение собак неэффективны и даже могут быть контрпродуктивны, снижение численности само по себе не решает проблем, а устойчивый результат могут дать только контроль популяции, вакцинация и снижение оборота животных.
То есть нам, по сути, предлагают не решение, а дешёвый жест вместо системы.
И это, пожалуй, самое тревожное. Потому что логика «дешевле - значит лучше» в публичной политике всегда опасна. По такой схеме можно оправдать всё что угодно: отказ от профилактики, сокращение помощи, ликвидацию сложной, но необходимой инфраструктуры. Однако государственная политика существует не для того, чтобы выбирать самый жёсткий и быстрый вариант. Её задача - устранять причины, а не маскировать последствия.
Тем более что в этой дискуссии почти не звучит вопрос: почему не работает действующая система? Почему стерилизация и вакцинация не дали ожидаемого результата? Где анализ ошибок? Где аудит расходов? Где разговор о коррупции, бесконтрольности, неэффективных подрядчиках, провале местных исполнительных органов? Вместо разбора провала предлагается крайне удобная схема: признать прежний подход неработающим и сразу перейти к самому радикальному. Но проблема ведь не в том, что стерилизация как метод плоха. Проблема в том, как именно её внедряли, кто на этом зарабатывал и почему государство не смогло обеспечить контроль.
И почему у нас всегда не так как у них? К примеру, в Индии на национальном уровне действуют Animal Birth Control Rules 2023, где базовым подходом закреплены стерилизация и антирабическая вакцинация бездомных собак, а сама система выстроена в логике CNVR - отлов, стерилизация, вакцинация и возврат в привычную среду. Правительство Индии прямо называет этот подход гуманным и эффективным для снижения конфликтов между человеком и животным и профилактики бешенства.
Гоа - хороший и наглядный пример. Это туристический регион, где бездомные собаки везде, но местные власти делают ставку не на массовое уничтожение, а на системную стерилизацию, вакцинацию против бешенства, идентификацию и возврат животных на ту же территорию после процедуры. В официальных документах штата прямо говорится, что задача - научно сокращать и контролировать численность уличных собак, одновременно защищая население от бешенства.
То же самое всё заметнее и в Египте, где тема уличных собак тоже долго была болезненной. Но власти развернули национальную кампанию, основанную не на истреблении, а на CNVR-подходе: вакцинация, стерилизация, создание приютов, а для неагрессивных животных - возврат в прежнюю среду. Логика там проста: привитая и стерилизованная собака, которая держит свою территорию, безопаснее, чем бесконечная ротация новых, непривитых животных. Иначе говоря, в городах и курортных зонах люди чувствуют себя спокойнее не потому, что там «нет бродячих собак», а потому, что там пытаются управлять риском цивилизованно, а не топором.
И у нас люди боятся не самого факта присутствия собаки на улице, а хаоса. Боятся агрессивных, голодных, больных, бесконтрольных животных. Но против такого риска работает не уничтожение как самоцель, а предсказуемая система: стерилизация, вакцинация, учёт, чипирование, ответственность владельцев и нормальные приюты.
Поэтому разговор о «семикратной экономии» выглядит слишком грубым даже не с гуманитарной, а с управленческой точки зрения. Это дешёвая арифметика дорогой проблемы. В ней нет стоимости репутационных потерь, нет цены нового витка жестокости, нет расходов на бесконечное повторение той же процедуры через год-два, нет ответа на вопрос, почему государство опять лечит последствия вместо причин.
Есть и политический аспект. В преддверии политически чувствительного сезона такие инициативы - это не просто частное мнение. Это попытка говорить с раздражённой частью общества на языке примитивного решения: надоело - убрать, мешает - уничтожить, сложно - упростить. Такая риторика может кому-то показаться «понятной народу», но на деле она выдаёт не силу, а интеллектуальную капитуляцию. Когда депутат предлагает самый простой способ решения сложной социальной проблемы, это удар не только по его собственной репутации, но и по образу политической силы, которую он представляет.
Никто, и я в том числе, не буду доказывать, что проблемы бездомных животных в Казахстане нет. Есть и она очень серьезная. Но переход к эвтаназии как основной стратегии - это не признак рациональности. Это признание того, что власть не справилась с более сложной, но единственно работающей задачей: навести порядок, обеспечить контроль и сделать систему управляемой.