Бакытжан Базарбек пришёл в мажилис без партийного тыла — как одномандатник и одиночка. Он жёстко критиковал исполнительную власть, шёл на конфликты с кланами, застройщиками и чиновниками, и не менял риторику даже тогда, когда на него подавали судебные иски.
У него всегда было свое мнение, которым он делился, несмотря на последствия. Бакытжан Базарбек рассказал главному редактору Ulysmedia.kz Самал Ибраевой, что он думает о новой Конституции, об авторитаризме, об обсуждаемом откате от социальных гарантий, объяснил, где проходят реальные границы демократии и почему нынешняя версия Конституции - это не откат, а попытка закрыть эпоху узурпации власти.
Вокруг новой версии Конституции много разговоров и дискуссий. Почему-то в этом хоре голосов почти не слышно вашего - как вы оцениваете этот документ? Это шаг вперёд или шаг назад?
– Лично я считаю, что это шаг вперёд. Причём не просто один, а несколько шагов. Почему? Потому что меняется мир, меняются международные отношения. В конце концов, предугадать тенденции в изменяющемся мире и в международных отношениях становится всё сложнее. Собственно говоря, международное право - его основы, алгоритмы во многих аспектах уже практически не работают. Всё чаще работает право силы, а не право закона.
Поэтому я считаю, что именно в такой сложный момент, в такое трудное время нам необходимо собраться и модернизировать общество. А как можно это сделать в меняющемся мире? Только через Конституцию. Я, кстати, говорил, что потенциал действующей Конституции ещё не исчерпан. Но, к глубокому сожалению, между ней и реальной жизнью существует огромная пропасть, она уже не соответствует реальной жизни. Следовательно, мы должны сделать всё, чтобы убрать эту пропасть – Конституция должна отражать потребности простых граждан и заставить государственный аппарат работать эффективно.
Кого вы имеете ввиду?
- Что входит в государственный аппарат? Президент, новый однопалатный парламент, правительство, Конституционный суд, судебная система, правоохранительные органы, исполнительная власть - в условиях новых вызовов они все должны перестроиться. Другого варианта у нас уже нет. На мой взгляд, проект новой Конституции действительно отражает ключевые проблемы и вызовы, которые стоят перед нашей страной.
Если перед нами стоит такая важная задача, почему фундаментальный для страны документ принимается в ускоренном режиме?
– Мир меняется и происходит это настолько быстро, что приходится принимать решения оперативно. Меняется реальность общественных отношений, и законы должны своевременно это регулировать. Возьмём, к примеру, инвестиции. Мы обязаны реагировать быстро, чтобы в глобальной борьбе за инвесторов и инвестиции не остаться в стороне. Это настоящая гонка, и мы должны участвовать в ней как равноправные участники, а не быть сторонними наблюдателями.
Но в этой гонке участвуют и США, и Европа. Однако они не меняют свои Конституции столь оперативно.
– Именно в этом и заключается проблема: в рамках действующей Конституции мы многое упустили. Пропасть между ней и жизнью возникла не потому, что сама Конституция была плохой, и не потому, что законы были плохими, а потому, что отдельные положения Конституции требовали изменений. Декларировались высокие демократические цели, задачи, ценности, но этого оказалось недостаточно для обеспечения государственной безопасности, для реальной защиты прав и законных интересов граждан, для эффективного государственного управления и перестройки всей системы власти.
Мы как бы даем сигнал всем участникам международных отношений о том, что страна меняется. Почему я так считаю? Потому что в мире мыслят именно такими категориями: они смотрят на Конституцию страны и делают вывод о том, какие ценности исповедуются и какие отношения складываются внутри государства.
Если Конституция декларирует высокие ценности и эти ценности реально защищаются на практике, то с такой страной готовы взаимодействовать все цивилизованные государства. Если же ценности лишь провозглашаются, но фактически не защищаются, это совершенно другая ситуация. Именно поэтому новая Конституция – это доказательство того, что в Казахстане новый порядок, новые отношения и новые ценности.
Как вы относитесь к дискуссии, которая идет в нашем общественном поле?
- Проект Конституции уже оценивают мировые эксперты, идет общественная дискуссия в социальных сетях и в публичном пространстве и это нормальный процесс. Было бы гораздо хуже, если бы не было ни обсуждения, ни критики – как раз их наличие говорит о том, что общество включилось в процесс обсуждения Конституции. Значит, наша ключевая задача – донести основные положения этого документа до широких слоёв населения. Где-то люди не до конца понимают отдельные нормы, где-то недооценивают нововведения, заложенные в новом проекте Конституции. И это нормально - именно для этого и существует открытое обсуждение.
В соцсетях есть мнение, что новая Конституция фактически выводит президента из-под ответственности. Как вы думаете - она не ставит президента выше закона?
– Это не совсем корректное суждение. Почему? Потому что президент отвечает и несёт ответственность в соответствии с Конституцией. К примеру, статья 43 гласит, что президент не может быть привлечён к уголовной или административной ответственности в период осуществления своих полномочий, за исключением совершения государственной измены.
То есть, другими словами, авторы проекта чётко и ясно разграничили случаи, когда президент может нести ответственность. В международном праве это называется институтом иммунитета. Это общепризнанный институт международного права - иммунитет первого лица государства. Он представляет собой совокупность гарантий, которые обеспечивают возможность главе государства свободно и самостоятельно принимать решения без внешнего давления и нести за них политическую ответственность.
Мы хотим, чтобы президент принимал решения свободно и самостоятельно. Это принципиально важно. Почему? Потому что внешнее давление может использоваться для подрыва его политики, её корректировки в чьих-то интересах, в пользу третьих лиц и так далее.
За основу взяли мировой опыт?
- Например, статья 90 Конституции Италии прямо указывает, что президент Италии не несёт уголовной ответственности за действия, совершённые в период исполнения своих полномочий, за исключением случаев государственной измены. Аналогичная норма содержится и в Конституции Соединённых Штатов Америки - раздел третий, статья вторая.
Иными словами, это устоявшаяся международная практика: первое лицо государства наделяется иммунитетом, при этом чётко определяются границы уголовной ответственности. Поэтому утверждения о том, что президент якобы «ни за что не отвечает», не соответствуют действительности. Согласно проекту новой Конституции, президент несёт уголовную ответственность за государственную измену. Это абсолютно стандартный международный подход.
Что вы думаете о критике по поводу усиления вертикали власти?
– Самое главное, что мы должны понимать: в Конституции есть несколько принципиальных положений, которые исключают подобные опасения. Например, та же статья 43 чётко устанавливает семилетний срок полномочий президента. При этом в пункте первом этой статьи прямо говорится, что одно и то же лицо не может занимать пост более одного раза.
То есть на уровне Основного закона страны мы фактически «забетонировали» норму: президентом можно стать только один раз. Один срок - семь лет. После этого происходит сменяемость власти.
А сменяемость власти - это один из ключевых столпов демократии, особенно в западных странах. Почему? Потому что демократия строится на нескольких базовых принципах: верховенство закона, равенство всех перед законом и, конечно, сменяемость власти. Это необходимо для того, чтобы не допустить узурпации и монополизации власти.
Мы с вами прекрасно помним наш собственный опыт последних десятилетий. Мы видели одного и того же человека и в детстве, и уже во взрослой жизни. Это и есть латентная монополизация, латентная узурпация власти. И мы этому сказали «нет».
Кстати, именно в этом заключается особенность новой модели. Президент не может быть избран дважды - это принципиальное отличие.
Могу для сравнения привести пример: статья 6 Конституции Франции допускает два последовательных президентских мандата по пять лет. То есть президент Франции может избираться дважды подряд, но не более. В Германии президент также может быть переизбран, но с ограничениями.
У нас же установлен принцип: один человек - один президентский срок. Это осознанное решение и механизм, который призван не усилить вертикаль власти, а, наоборот, зафиксировать её ограниченность и предотвратить ее концентрацию в одних руках.
Это была личная инициатива Токаева, которая была озвучена после январских событий?
– Очень часто звучат утверждения о том, что этой Конституцией мы якобы усиливаем президентскую власть и можем вернуться к суперпрезидентской форме правления. Но, в суперпрезидентских режимах происходят совсем другие процессы. Там власть всеми силами пытается обнулить сроки, начать всё заново или скрытыми, латентными способами продлить полномочия. То есть элита стремится удержать своего президента у власти как можно дольше.
А у нас логика прямо противоположная. Мы чётко и ясно говорим: президент избирается один раз на семь лет. После семи лет страна должна увидеть другого президента. Это очень сильная заявка именно в части демократических преобразований. Когда мы говорим о демократии и взаимоотношениях с международными институтами, именно такие вещи и являются ключевыми аргументами.
Возможно, это тоже показатель зрелости. В своё время, когда Назарбаев менял Конституцию и укреплял статус Елбасы, социальные сети молчали.
– Мы сделали серьёзный шаг. Во-первых, убрали статус «Елбасы» из Конституции - то есть исключили привязку Основного закона к конкретному физическому лицу. Это история - какой бы она ни была, она осталась в прошлом. Во-вторых, мы исключили клановость из Конституции. Родственники президента теперь не имеют права занимать высокие должности в системе государственного управления. Это прямо закреплено в статье 43 Конституции.
Кроме того, президент не имеет права состоять в политической партии. То есть мы действительно поработали над ошибками прошлого и исключили те практики, которые существовали ранее. Вы прекрасно знаете, какой клановой была экономика и политика: родственники Назарбаева занимали ключевые посты в государстве.
Предметом дискуссии стала норма Конституции, которая разрешает президенту выбрать своего заместителя. Депутаты должны будут с кандидатурой согласиться или потеряют мандат. Президент получает право распустить Курултай.
– Здесь важно понимать: это не давление, а процедура согласования. Это процесс достижения консенсуса. Президент не просто выдвигает кандидатуру и всё.
Я сейчас не буду говорить именно о вице-президенте, а приведу пример из действующей редакции - назначения премьер-министра или министров.
Там на уровне фракций, профильных комитетов Мажилиса идет обсуждение кандидатур. Каждый депутат понимает свою ответственность как государственник. Потому что, если кандидатура не согласована, отрасль фактически остаётся без руководителя.
Представьте, условно, ситуацию с Конституционным судом. Курултай не согласовал состав или руководство, а обращения уже поступают, суд должен работать. Это вопрос функционирования государства. Поэтому здесь всегда включается ответственность и поиск компромисса.
То есть эту норму нельзя расценивать, как возможность саботажа?
– Нет. Здесь нет никакого саботажа. Некоторые мои коллеги говорят, что президент якобы «подмял под себя Курултай», поставив ультиматум: либо согласуете, либо роспуск. Это не так.
Президент вправе распустить Курултай, но до этого он неоднократно предлагает кандидатуры. Проходят обсуждения, согласительные процедуры, диалог с фракциями, с комитетами. Кто-то поддерживает, кто-то возражает, но в итоге находится компромиссное решение.
Тогда зачем это право закреплять в Конституции?
– Потому что мы должны понимать: ни одна ключевая сфера не должна оставаться парализованной. Допустим, Курултай не согласовал кандидатуру председателя Верховного суда - и судебная система остаётся без руководителя. Как ей функционировать? Аналогичная ситуация с Высшей аудиторской палатой. Если не утверждён руководитель и члены палаты, орган просто не сможет выполнять свои функции.
А почему бы эти позиции не передать парламенту?
– Нет. Согласование кандидатуры председателя Высшей аудиторской палаты, руководителя Центральной избирательной комиссии, её членов, а также председателя Верховного суда и других высокопоставленных лиц предусмотрено не случайно. Почему? Потому что раньше это была прерогатива президента, затем эти полномочия были переданы на согласование сенату. Теперь, с его упразднением и переходом к однопалатному парламенту, мы фактически передали эти полномочия Курултаю. Фактически с принятием новой Конституции Курултай получает больше полномочий. Именно больше.
Например, если министр не выполняет свои должностные обязанности, не справляется с работой, игнорирует исполнение законов, принятых Курултаем, депутаты вправе выразить ему недоверие и поставить перед президентом вопрос об освобождении от занимаемой должности.
В действующей Конституции такого не было?
– Такая норма есть, но она чрезмерно зарегулирована: требуется две трети голосов от общего числа. Сейчас мы усилили процедурную часть - иными словами, расширили реальные механизмы ответственности и возможности снятия членов правительства с должностей. Это и есть система сдержек и противовесов, когда законодательная власть, высший представительный орган, осуществляет парламентский контроль за исполнением законов, которые сама же и приняла. Поэтому я считаю, что в целом мы движемся в правильном направлении.
Давайте обсудим еще одну норму - требования к кандидатам в президенты: обязательное наличие пятилетнего опыта государственной службы. Как вы считаете, это можно расценивать как ограничение прав граждан или как барьер? У вас же нет пяти лет опыта государственной службы.
– Три года. Отвечу, как государственник. Это не ограничение, это международная практика и международный опыт. Такие требования существуют в Соединённых Штатах Америки, в Сингапуре, в странах Европейского союза.
Скажу так: кандидат на пост высшего должностного лица Республики Казахстан должен обладать навыками государственного управления. Пятилетний срок - это минимальное требование, за которое в человеке формируется государственник, государственный служащий, обладающий пониманием государственного устройства, системы государственного управления, полномочий органов власти. Такой человек осознаёт ответственность своих решений.
А люди, которые создают бизнес, тысячи рабочих мест - они что, безответственные? Они не государственники?
– Я ни в коем случае не утверждаю, что бизнесмены без пятилетнего стажа государственной службы не способны управлять страной. Но есть принципиальный момент. Государственная служба - это школа. Если бы речь шла, например, о должности руководителя Национальной палаты предпринимателей «Атамекен», я бы сказал: да, бизнесмен вполне может возглавить такую структуру.
Но мы говорим о посте президента страны - это высший государственный пост. Президент - гарант прав и законных интересов граждан, гарант законности в стране. Он должен обладать всеми необходимыми навыками государственного управления.
Опыт управления бизнесом, даже крупным холдингом, сам по себе не означает способность управлять государством. Здесь речь идёт не о сфере деятельности, а о необходимости быть арбитром всех ветвей власти и управлять сложной государственной системой.
Но в тексте не указано, что пятилетний стаж государственной службы должен быть именно на руководящей позиции. Получается, что, условно говоря, эксперт в министерстве, сорокапятилетний человек, который работает с девяти до шести, готовит письма и уходит домой, - формально тоже может баллотироваться?
– Видите ли, речь идёт о государственной службе в целом. Человек может начать специалистом, затем стать руководителем департамента, комитета, вице-министром - всё это государственная служба. Она не ограничена одной конкретной позицией. Я хочу добавить ещё один важный момент. Минимальный пятилетний срок пребывания на государственной службе как критерий и требование нужен прежде всего для чего? Для того, чтобы это был своеобразный фильтр, чтобы не допускать к такому высокому посту случайных людей. Случайные люди, к сожалению, тоже попадают в систему государственного управления, либо это люди, которые могут преследовать иные интересы. Поймите, само пребывание на государственной службе уже предполагает соответствие закону о государственной службе.
Госслужба меняет человека?
– Вот, например, Базарбек Бакытжан четырёхлетней давности и Базарбек Бакытжан образца 2026 года - это совершенно разные люди. Тогда я не был государственником. Я видел нарушения в деятельности судов и мог обвинять всех - от председателя суда до председателя Верховного суда. Видел нарушения в деятельности акимов и так далее. Но я не осознавал последствий своих слов.
Эти слова могут негативно отразиться на судебной системе, на исполнительной власти, подорвать авторитет судебной власти. В чём особенность сейчас? Будучи депутатом, понимая, что я являюсь представителем государственной власти и носителем права законодательной инициативы, я осознаю, что любая моя критика может не просто отразиться на судьбах конкретных людей, но и сформировать негативный образ всей судебной системы, исполнительной власти, правоохранительных органов.
Государственник - это человек, который мыслит государственными категориями. Даже критикуя, он не позволяет себе переходить ту грань, за которой начинается подрыв доверия и репутации в глазах общества. У него формируется ответственное отношение, аналитическое мышление, способность просчитывать последствия на несколько шагов вперёд.
И он выстраивает любые возможные механизмы для укрепления авторитета институтов, потому что мы все заинтересованы в сильной судебной власти, сильной прокуратуре, в том, чтобы акимы и министры исполняли законы. Мы все в этом заинтересованы.
Заключения Высшей аудиторской палаты, Комитета национальной безопасности, антикоррупционной службы - все эти материалы требуют аккуратного подхода. Критикуя, мы должны понимать, что иногда такая критика может иметь разрушительный эффект. Поэтому государственная служба - это большая школа. Она учит очень многому.
Есть ещё один болезненный вопрос - о митингах, демонстрациях, пикетах. В новой Конституции остаётся только термин «мирные собрания». Гражданское общество и активисты говорят, что это удар по правам. Как вы, юрист трактуете эту норму?
– Я трактую это сугубо юридически. Да, в Конституции исключены слова «митинги», «пикеты», «демонстрации», но сохранено понятие «мирные собрания». Почему? Потому что это международная практика.
Существует Международный пакт о гражданских и политических правах, утверждённый резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 2200 от 16 декабря 1966 года. В статье 21 этого пакта чётко указано: каждый гражданин имеет право на мирные собрания.
При этом в любом законодательстве допускаются ограничения этого права - исключительно в интересах государственной и общественной безопасности, защиты прав других граждан, детей, нравственности. Это международный либеральный пакт, ратифицированный большинством стран мира, и мы обязаны его соблюдать.
Но почему тогда, например, в Америке пикеты – дело совершенно обыденное?
– И там, кстати, никто не задаётся вопросом, почему в Конституции США нет слов «митинги», «пикеты» или «демонстрации». Потому что всё это уже заложено в понятии «мирные собрания» в международном праве. Мы этот пакт также обязаны выполнять.
У нас не запрещено критиковать власть. Если есть основания - критикуйте. Но государство обязано предотвращать риски: действия, направленные на подрыв основ государственной безопасности, конституционного строя, массовый хаос и насилие.
Если собрания преследуют цели подрыва устоев государства, ущемляют права граждан или детей, государство вправе вводить ограничения. Это нормально. Даже в Конституции Германии, в статье 8, пункте 1, указано: каждый немец имеет право на свободные собрания, но они могут быть ограничены законом. Митинги, демонстрации и пикеты. Они никуда не исчезли, просто объединены более широким юридическим понятием.
А что вы думаете о запрете проводить опросы о выборах и референдумах?
– Во-первых, никто не ограничивал свободу выражения мнения. Откройте наш Facebook, Instagram, TikTok или Threads - там порой читаешь такую открытую, оголённую критику, и никто ничего не блокирует.
То есть свободу мнения никто не ограничивал. Другое дело - социальные опросы. Их не каждый может проводить - это должны быть аккредитованные организации. Это на уровне законодательства должно быть закреплено. У блогеров есть такие компетенции? Там же нужен алгоритм, чтобы анализировать настроение людей, их выбор. Я, к примеру, могу так сформулировать вопрос своим подписчикам, что они ответят так, как я хотел. Будет ли такой опрос объективным? Нет. Есть ли у меня, как у юриста, компетенция проводить социальные опросы? Нет, я не получал аккредитацию в государственных органах. Какое я имею право их проводить? Мы же всё-таки живём в правовом государстве, у нас действует верховенство закона. В подзаконных актах чётко урегулирован процесс получения аккредитации. Там всё несложно: пройдите процедуру, получите разрешение - и никто ограничивать не будет. Если мы будем игнорировать закон на таком уровне, мы поставим под сомнение его верховенство. А на этом принципе живет наша страна. Либо мы идём по этому пути, либо отодвигаем закон и говорим: «давайте делать всё хаотично».
В новом проекте из норм о медицине и образовании исчезает слово «бесплатное». Вы обратили внимание, что это вызывает беспокойство у простого народа?
– Бесплатное образование гарантировано 53-й статьёй закона «Об образовании». У нас в Конституции сказано: Республика Казахстан утверждает себя правовым, социальным, светским государством. Что такое социальное государство? Это государство, ориентированное поддерживать социальную часть населения: пенсионеров, студентов, детей в рамках обязательного социального медицинского страхования и гарантированного объёма бесплатной медицинской помощи.
Государство несёт ответственность и нам некуда деваться - мы должны исполнять социальные обязательства. «Бесплатное» никуда не уходит, оно остаётся. Мы просто приводим в соответствие, например, те же гранты и здравоохранение. У нас на здравоохранение миллиарды уходят: для людей это бесплатно, но мы тратим бюджетные средства через обязательное социальное медицинское страхование и гарантированный объём бесплатной медицинской помощи. Скажу больше: в рамках законопроекта мы внесли ряд поправок, чтобы охватить тех, кто не вовлечён в систему обязательного социального медицинского страхования — безработных и так далее. То есть число людей, получающих бесплатную помощь, растет. Исключение из Конституции не говорит об исключении бесплатной медицины и образования вообще - на уровне законов это у нас закреплено.
В блоке трудового права исчезает слово «ежегодный отпуск». С чем это связано?
– Я считаю это тоже приведением в соответствие. У нас сколько видов отпусков есть? Помимо оплачиваемого ежегодного отпуска, есть социальный отпуск, отпуск по беременности и родам, по уходу за ребёнком - это всё гарантированный отпуск.
До сих пор в Конституции был урегулирован только ежегодный оплачиваемый отпуск. Остальные - академический, учебный туда не входили. Мы убрали слово «ежегодный», потому что в Трудовом кодексе (статьи 89–99) мы «забетонировали» гарантии всех видов отпусков: учебного, по уходу за ребёнком, по беременности. Мы, наоборот, расширяем это понятие.
В новой версии почему-то ослабляется приоритет международных договоров. Вы ссылаетесь на ООН, на пакты, а при этом мы ослабляем приоритет международных организаций - это не приведёт к конфликту?
– Международные соглашения, ратифицированные парламентом, имеют приоритет над национальным законодательством: они выше законов, но ниже Конституции. Это осталось и в новой редакции. Здесь речь идёт о международных двусторонних соглашениях. У нас есть соглашения, заключённые десять–двадцать лет назад. Мы не знаем, при каких обстоятельствах они заключались. Есть такие соглашения, реализация которых противоречит национальным интересам. Я неоднократно подвергал сомнению соглашения девяностых годов по трансграничным водотокам, где мы от реализации получаем ущерб.
В этой ситуации Казахстан оставляет за собой право не исполнять международное соглашение в интересах национальной безопасности. В девяностых годах они, возможно, соответствовали, а сейчас - уже нет. Поэтому мы «подвязали» эти соглашения к законам, чтобы мы могли наложить мораторий на их исполнение. Мы должны в основу ставить национальные интересы.
Это никоим образом не подрывает доверие к нам как к международному субъекту. Все международные конвенции, к которым мы присоединились, мы исполняем: и Пакт о гражданских и политических правах, и другие. Другое дело - двусторонние соглашения, которые мы должны фильтровать.
Многие эксперты пишут, что новая Конституция укрепляет авторитарную модель, вы с этим утверждением согласны?
– Нет, конечно, не согласен. Это обидное утверждение. Например, возьмите 60-ю статью: раньше правом законодательной инициативы владели правительство и парламент. Сейчас им обладают президент, правительство, Курултай и Халық кеңесі.
Халық кеңесі - это новый институт. Это представители Ассамблеи народа Казахстана, общественных советов, маслихатов, активисты. Они могут не дожидаться, когда парламент примет закон. Сам законотворческий процесс у нас усложнён: два чтения, потом Сенат может вернуть. А общественные отношения не ждут - например, бытовое насилие. Законы должны быстро приниматься и вступать в силу.
После преобразования в однопалатный парламент сроки принятия законов сокращаются, но общество может само инициировать проект закона через Халық кеңесі и внести его в Курултай. В Халық кеңесі я хотел бы видеть представителей гражданского общества, саморегулируемые организации, ассоциации, маслихаты. Это лидеры общественного мнения, независимые от государства. Они могут делегировать своего представителя.
Это не обязательно должны быть депутаты или государственные служащие - на них не распространяются жёсткие рамки государственной службы. У них есть свобода обсудить и принять проект закона. Это большая заявка на демократизацию. Халық кеңесі будет площадкой, оказывающей влияние на правительство и Курултай. Мы не имеем права игнорировать проекты, выдвинутые ими, потому что по 61-й статье они обладают правом законодательной инициативы.
Так в чём здесь авторитаризм? В авторитаризме обычно убирают сроки, обнуляют их, увеличивают периоды пребывания президента у власти. В авторитаризме дают возможность пребывания у власти родственникам, а у нас это исключается. Мы преследуем основные алгоритмы международной демократии: верховенство закона и сменяемость власти. Каждые семь лет мы будем видеть нового президента. Мы сделали сильный задел для искоренения узурпации и монополизации верховной власти.
А в будущем новый президент может снова менять Конституцию?
– Мы сейчас укрепили эти гарантии и должны показать миру, как мы изменились. Мы были страной, где власть была узурпирована одной семьёй, а теперь превращаемся в страну, где власть меняется каждые семь лет.
Президент больше не участвует в формировании Курултая. Раньше часть депутатов сената назначал президент - теперь этих «назначенцев» не будет. Курултай будет формироваться самостоятельно. Узурпация власти обычно происходит в интересах одного человека, а у нас, наоборот, создаются институты, которые ограничивают власть президента. Поэтому я не вижу оснований говорить об авторитаризме.
15 марта состоится референдум. Если казахстанцы поддержат Конституцию, депутаты парламента прекращают свою деятельность. Какие у вас планы? Будете создавать новую партию?
– В планах создания партии нет. В переходных положениях указано, что полномочия действующего парламента сохраняются до 1 июля 2026 года. У нас есть возможность доработать этот срок.
Дальше я хочу немного отдохнуть и затем приступить к новому политическому сезону уже в качестве кандидата. В конце июля я сделаю выбор в пользу той или иной политической силы. Сейчас ко мне поступает много предложений от трёх политических сил, но окончательное решение я приму только после 1 июля.
Вы планируете набрать государственный стаж и баллотироваться в будущем на пост президента? Вас не пугает этот вопрос?
– Я к этому отношусь спокойно. Сейчас у меня есть депутатский мандат - моя максимальная цель - достойно его завершить: с результатами, с принятыми поправками в интересах народа, с проверками в земельных вопросах, в строительстве, с разоблачениями хищений бюджетных средств, с реальным парламентским контролем. Летом я уже буду ждать избирательной кампании и тогда решу, с какой политической силой идти.
Ваше имя знают многие. Если бы вы создали партию, к вам, вероятно, присоединились бы многие.
– Сейчас моя главная задача - помочь людям понять ценность этой Конституции. Дискуссии и критика со временем уйдут, а Конституция останется. По ней будем жить мы и наши дети, по ней будет развиваться страна. И как раз эта Конституция даёт возможность гражданскому обществу участвовать в управлении через Халық кеңесі. Мы выстраиваем систему сдержек и противовесов. В Конституции отражены современные вызовы: цифровые активы, борьба с кибермошенничеством. Отдельно отмечу поддержку адвокатского сообщества - их статус теперь закреплён в Основном законе.
Каким будет Бакытжан Базарбек через пять лет?
– Через пять лет Базарбек будет влиятельным парламентарием, который оказывает влияние на все процессы - от принятия законов до контроля за их исполнением. Благодаря его деятельности верховенство закона будет не на словах, а на деле.
Полную версию интервью смотрите на YouTube-канале Ulysmedia.
