Ровно два года назад в Казахстане произошла плановая политическая рокировка. Ушло в отставку правительство Алихана Смаилова, а новым премьер-министром стал Олжас Бектенов - самый молодой глава кабмина в истории страны, бывший антикоррупционный боец с репутацией «чистого» технократа. Вместе с ним, по большому счету, осталась прежняя команда: из более чем 20 министров сменились лишь четверо. Новый-старый кабинет тут же заявил о курсе на стабилизацию, борьбу с коррупцией и эффективность.
Что же получилось на практике за эти два года? Смогла ли команда Бектенова вывести страну на траекторию уверенного роста или продолжила наступать на те же грабли, что и предыдущие кабмины? Ответы на эти вопросы искал корреспондент Ulysmedia.kz.
Первый полный год работы кабинета Бектенова (прошлый 2025-й) экономисты Центра «Стратегия» оценили, как «удовлетворительный» - на 2,77 балла из 5 возможных. Рост ВВП на уровне 6,3-6,5% - звучит солидно и часто приводится как главное достижение действующего правительства. Однако, если копнуть глубже, то марш звучит в миноре.
Росло все, кроме благосостояния. Основными драйверами стали промышленность, транспорт и сельское хозяйство. Однако к концу 2025 года замедлились торговля, строительство и металлургия. И самое главное – эксперты прямо указали, что рост благосостояния отстает от роста ВВП. Это ключевая фраза. Получается, экономический пирог увеличивался, но простым казахстанцам перепадали лишь крошки. Реальные доходы населения, если и росли, то их прирост полностью съедал другой, куда более зловещий показатель - инфляция.
К слову, инфляция и цены были непроходящей головной болью государственных мужей на протяжении всего периода их «бектеновского» периода. Сам премьер-министр регулярно «ругал» акимов за рост цен на продукты, но ситуация кардинально не менялась - социально-экономические обзоры неизменно отмечали дорогие продукты и коммунальные услуги. А что такое инфляция для бюджета семьи? Это когда вчера на тысячу тенге можно было купить корзину еды, а сегодня уже нет.
Что касается тарифов на ЖКХ, позиция Бектенова была, что называется, честной и циничной одновременно. Так, в июле прошлого года на брифинге в правительстве он открыто заявил:
- Я не хочу выглядеть хорошим и говорить, что я остановлю темп роста тарифов. Нет, не остановлю. Будем расти и будем за счет этого привлекать инвестиции в сферу ЖКХ.
И тарифы росли. Прямое изъятие денег из карманов граждан под предлогом будущих инвестиций для многих семей, особенно с низкими доходами, обернулся выбором между оплатой коммуналки и покупкой чего-то необходимого.
Теперь о реальных доходах. Можно сколько угодно говорить о росте номинальных средних зарплат, но если они растут на 5%, а инфляция - на 15%, то реальная покупательная способность падает на 10%. Конкретных цифр по падению реальных доходов за 2024-2025 годы в документе нет, но эксперты фиксируют рост цен и отставание благосостояния от ВВП. Де-факто, народ за два года не стал богаче. Он стал больше тратить на базовые потребности - еду, жилье, лекарства. А на все остальное - образование, отдых, развитие - денег оставалось меньше.
А тем временем, государственный бюджет находился в перманентном кризисе. Его дефицит вырос с 2,4 трлн тенге в 2022 до 3,6 трлн в 2024 (рост на 50%). Доходы не добирали, расходы росли на 13,4%. Бюджет корректировали рекордные 12-13 раз в 2024 году – планирование явно хромало. Чтобы заткнуть дыру, активно выкачивали деньги из Национального фонда (5,6 трлн тенге трансфертов в 2024-м) и наращивали госдолг - он вырос с 28,6 трлн тенге в начале 2024 до 32,2 трлн к октябрю того же года. Расходы на его обслуживание взлетели с 3,7 трлн в 2023 до 4,3 трлн в 2024. А ведь это будущие долги, которые казахстанцы оставляют своим детям. Рост долга означает, что скоро придется либо повышать налоги, либо сокращать соцрасходы. И то, и другое - удар по тому самому благосостоянию.
Если в экономике цифры были противоречивыми, то в социальной сфере они стали приговором системе - страну сотрясали скандалы, где фигурировали суммы с десятками нулей.
Фонд соцмедстрахования в 2026 году аккумулировал 2,4 триллиона тенге (на триллион больше, чем в 2020). На что ушли эти деньги?
Проверка в январе этого года показала: на оказание услуг 996 умершим людям, на фиктивные обследования почти миллиона мужчин на рак шейки матки, на приписки в системе DamuMed. Инвестиционный доход фонда с 2020 года составил 588 млрд тенге, но и эти средства где-то «зависали». При этом народ жаловался на очереди, нехватку лекарств и необходимость все равно платить за шприцы. Цифры фонда - это абсолютный индикатор того, что гигантские бюджетные средства работали не на людей, а на неправедную систему.
Еще один шокирующий пример - подушевое финансирование частных школ. Если в 2020 году на это ушло 13 млрд тенге, то в 2025 — уже 242-248 млрд. За пять лет инвестиционные затраты составили 111 млрд - на эти деньги можно было построить 35 новых государственных школ. А что получил бюджет? Массовые приписки, двойной учет и финансирование элитных школ, где обучение и так стоит миллионы. На январь 2026 договоры были заключены с 789 частными школами на 78,7 млрд тенге, при этом 206 школ не соответствовали требованиям.
Как отмечают эксперты, статистика по ВВП и инфляции, бюджетный дефицит, триллионы в ФСМС и сотни миллиардов в образовании - все это части одной мозаики, которые складываются в картину экономики, где макроэкономические показатели растут только на бумаге. И уж если основной критерий работы правительства - это рост благосостояния граждан, то достижения команды Бектенова приобретают призрачный характер. Номинально страна стала богаче. Реально - жизнь среднего казахстанца не стала легче, да и уверенность в завтрашнем дне не укрепилась.
Самым громким экономическим решением действующего правительства стала налоговая реформа и дискуссия вокруг НДС. В 2024-м Бектенов уверял, что ставку в 12% не тронут. Уже к 2025-му в новом Налоговом кодексе появилось предложение о повышении налога на добавленную стоимость до 16%. Главный «мотор» реформы - вице-премьер Серик Жумангарин, тогда же обронил:
- Конечный потребитель ощутит на себе повышение цены. Коридор инфляции ждет увеличение где-то на 4–5%.
И философски добавил, что «неизбежны только смерть и налоги», дав пользователям соцсетей пищу для создания очередного мема. При этом эксперты и бизнес заговорили о рисках роста инфляции и ухода экономики в тень. Когда подключился президент, правительство было вынуждено временно отложить непопулярное решение. Но осадочек, как говорится, остался.
К этим историям добавились продолжающийся рост цен на продукты и коммунальные услуги, а также непопулярный переход на единый часовой пояс UTC+5, против которого казахстанцы выдвинули петицию, набравшую более чем 50 тысяч подписей. Правительство решение не отменило. Все вышеперечисленные инициативы кабинета министров для народа выглядели как сигнальные маяки – мол, фискальные интересы государства превалируют над платежеспособностью граждан.
На фоне громких заявлений о цифровой трансформации страна пережила серию масштабных утечек персональных данных. Самый громкий инцидент случился летом 2025 года, когда в сеть утекли данные 16 миллионов казахстанцев - практически всего взрослого населения страны. Информация, как выяснилось, была устаревшей, собранной из предыдущих утечек, но сам факт показал, насколько уязвимы системы, имеющие доступ к государственным базам.
Премьер тогда подтвердил утечку, заявив, что «такие факты не красят правительство», и пообещал наказать виновных. Были арестованы более 140 подозреваемых в продаже данных через Telegram. Власти заговорили о необходимости ужесточения наказаний, вплоть до уголовной ответственности и штрафов до 21 млн тенге. Но, как и в случае с ФСМС, создавалось впечатление, что борьба идет со следствиями, а не с причинами: слабой киберзащитой в частных компаниях, имеющих доступ к персональным данным граждан, и коррупционными схемами внутри них.
В условиях, когда открытая критика власти часто пресекается под предлогом борьбы с «фейками», немногочисленные голоса, осмеливающиеся говорить о проблемах, звучат особенно громко.
С самой последовательной парламентской критикой правительства Бектенова выступала Общенациональная социал-демократическая партия (ОСДП) во главе с Асхатом Рахимжановым.
В июне 2025-го партийцы отказались принимать отчет правительства об исполнении бюджета, назвав его «антинародным». Рахимжанов жестко критиковал официальную продовольственную корзину как «угрозу здоровью» на фоне нищеты, заявляя, что «пояса затягивают не чиновники, а народ», а само правительство не экономит.
Но, пожалуй, самым ярким и непредсказуемым критиком нынешнего кабинета министров стал мажилисмен Бакытжан Базарбек. Его эмоциональные выступления регулярно становились поводом для скандалов. Он вскрывал хищения миллиардов под видом лесоразведения, грозился «взять правительство за горло» за игнорирование запросов и заявлял, что доверие к полиции на «критически низком уровне». Но его запросы, как он сам и говорил, не на все сто процентов, хотя и приводят к проверкам и уголовным делам.
Любопытно, что сам Бектенов публично дистанцируется от «публичных порок» своих подчиненных, очевидно, считая их неэффективными. Основную критику он обрушивает на акимов и руководителей госкомпаний за срывы инвестиционных проектов, неготовность к паводкам и аварии в энергетике. Кадровые ротации в регионах стали регулярными.
За два года в кабинете Бектенова сменилось около 12 министров — ротация по казахстанским меркам значительная. Менялись министры: цифрового развития, туризма и спорта, национальной экономики, юстиции, просвещения, иностранных дел. Создавались новые министерства (например, по искусственному интеллекту), другие реорганизовывались.
Эксперты, однако, отмечают, что эти перестановки больше похожи на тактическое маневрирование, чем на часть продуманной стратегии. Правительству ставят в вину отсутствие собственного яркого экономического курса - «бектеновономики». Действия министров часто кажутся ситуативными: они реагируют на проблемы по мере их поступления - будь то скандал с ФСМС, утечка данных или провал инвестпроекта.
При этом громких коррупционных скандалов, в отличие от эпохи Назарбаева, на уровне министров правительства Бектенова не было. Акцент делается на борьбу с системными нарушениями – в полном соответствии с антикоррупционным бэкграундом премьера. Но и здесь успехи неоднозначны: квазигосударственный сектор с его гигантскими долгами и клановыми схемами, ярким примером которых стала история семьи Есимовых - Есеновых, остается сложным и едва ли поддающимся реформированию монстром.
Так что же сделало правительство Бектенова за два года для казахстанцев? Оно, безусловно, стабилизировало ситуацию после довольно слабого, по оценкам экспертов, периода правления кабинета Смаилова. Экономика показывает рост, пусть и на сырьевой основе. Были приняты непопулярные, но, по мнению властей, необходимые решения по оптимизации расходов.
Однако команде не удалось избежать главной болезни постсоветского управления - реагирования вместо стратегии. Они борются с «пожарами» - в ФСМС, в школах, в базах данных, - но не всегда могут предложить целостное видение, куда движется страна. Социальные скандалы такого масштаба подрывают самое важное - доверие граждан к тому, что их взносы в казну работают на их же благо.
Эксперты отмечают: стиль команды Бектенова - это технократический, иногда жесткий, прагматизм без громких лозунгов. Правительство управляет страной, которая продолжает бороться с наследием прошлого, но еще не до конца определилась с будущим. Пока же, как говорил один из героев этой двухлетней саги, «неизбежны только смерть и налоги». Со всем остальным, как выясняется, еще можно как-то договориться. Или хотя бы попытаться это сделать.
