Суррогатное материнство существует в Казахстане уже 30 лет, и периодически вокруг этой деятельности возникают скандалы. Недавно, к примеру, ребенок, выношенный казахстанской суррогатной мамой по заказу биологических родителей из Китая, оказался никому не нужен. Биологические родители при этом уехали к себе, суррогатная мама требует оговоренной ранее оплаты за свои услуги, а малыш очутился в доме малютки. Что это – огрехи казахстанского законодательства или частный случай? Почему наши женщины стали «удобным» контейнером для иностранных детей и нет ли здесь рисков банальной продажи казахстанских детей на органы? Ulysmedia.kz обсудил эти вопросы с экспертами и законотворцами.
В парламенте историей с казахстанско-китайским ребенком мягко говоря шокированы.
- Я понимаю, что это гражданско-правовые отношения в первую очередь. Это своего рода такой бизнес, хотя лично мне очень сложно представить бизнес, в котором речь идет о жизни ребенка. И самое страшное, что этот ребенок, имея, по сути, двух матерей, оказался сиротой, - чисто по-человечески оценивает ставший резонансным случай мажилисвумен Наталья Дементьева.
Как депутат она считает, что к процессу должны подключиться представители МИД и посольства, ведь стороны заключили договор, в котором прописаны какие-то гарантии для суррогатной мамы, задача госорганов – добиться его исполнения.
Но как мать, депутат, не может понять саму идею – выносить чьего-то ребенка за деньги.
Ее коллега по палате парламента Гулдара Нурым недавно уже поднимала вопрос суррогатного материнства с парламентской трибуны.
- В случаях международного суррогатного материнства регулярно возникают конфликты и судебные процессы, связанные с определением родительства, гражданства и юридического признания ребенка. Самый серьезный риск – отсутствие взаимного признания родительства. Это может привести к неопределенному правовому статусу ребенка и отсутствию у него гражданства, - говорила она.
Тогда депутат предложила запретить иностранцам приезжать в Казахстан за суррогатными детьми, потому как чрезмерно лояльное регулирование суррогатного материнства в Казахстане несет в себе риски коммерциализации и эксплуатации женщин.
Сейчас, по мнению Гулдары Нурым, пришла пора вновь поднять этот вопрос.
- Сейчас ребенок без родителей находится в детском доме. Мы получили сироту. И этот вопрос как никогда актуален. Право на услуги суррогатных матерей должны иметь только казахстанские пары. И то – только по медицинским показаниям, - убеждена Гулдара Нурым.
Говоря о суррогатном материнстве, женщины-депутаты обращают внимание прежде всего на этическую сторону вопроса.
По сути, суррогатными мамами становятся молодые, но небогатые казахстанки.
Сумма гонорара в десять тысяч долларов для них – крупное вознаграждение. Вот только платят им не за какие-то особые навыки, а за банальное пользование телом.
Гулдара Нурым опасается, если вопрос не урегулировать по примеру ряда других стран, мы просто узакониваем рабство. Ведь суррогатная мама на протяжении беременности получает деньги только лишь за то, что носит под сердцем чужого ребенка. А потом отдает его как какой-то товар.
Несколько лет назад мировые СМИ заговорили о суррогатном материнстве, после высказывания премьер-министра Италии Джорджи Мелони, заявившей: «Суррогатное материнство – это рабство третьего тысячелетия».
В Италии, к слову, суррогатное материнство запрещено вообще. В Китае воспользоваться услугами суррогатной мамы тоже не получится, но проблем по регистрации детей, рожденных от суррогатных мама других стран нет. Собственно, поэтому в последние годы репродуктивный турпоток из Поднебесной в Казахстан и набирает темп.
И сейчас, как уверена Гулдара Нурым, пришла пора выставить ему адекватную законодательную плотину.
Главный внештатный репродуктолог Казахстана Вячеслав Локшин имеет диаметрально противоположный взгляд на проблему. Он напоминает: в разных странах суррогатное материнство регулируется по-разному. И, если, к примеру, в России введен запрет на оказание такой услуги иностранцам, то в Грузии суррогатными мамами могут стать иностранки, услугу можно оказать иностранцам, причем не только парам, но и одиноким. И, если в Казахстане суррогатной матерью может стать рожавшая женщина до 35 лет, то в Грузии – до 40.
Поэтому в СМИ можно найти истории о том, как наши женщины едут искать клиентов на услугу суррогатного материнства в эту и другие страны. Бывает, что эти истории заканчиваются банальным «кидаловом».
Именно поэтому запрещать иностранцам искать суррогатных мам в Казахстане, по мнению Вячеслава Локшина, нельзя ни в коем случае.
- Если будет введен запрет на суррогатное материнство для иностранцев, наши же женщины поедут в Грузию, Кыргызстан, Юго-Восточную Азию и другие страны, где такая процедура разрешена. Это ведь вопрос в первую очередь экономики – если женщина не видит иного способа накопить на квартиру для себя и ребенка, или на учебу для него, то разве это ее вина, – задается другим морально-этическим вопросом Локшин.
Он уверен: если у казахстанских женщин будут иные способы заработать 10 – 12 тысяч долларов за год, они и сами откажутся быть суррогатными мамами.
Пока же, как полагает репродуктолог, надо подходить к вопросу с точки зрения безопасности всех участников «сделки» по суррогатному материнству.
- Насколько мне известно по случаю с китайской парой, их уже нашли через консульство, сейчас ведутся переговоры в рамках заключенных ранее договоренностей. Всю беременность они перечисляли суррогатной маме оговоренную ежемесячную сумму, но, так как ребенок родился на 27 неделе беременности, они посчитали, что он может быть с отклонениями. Хотя, насколько я знаю, малыш здоров, - говорит Вячеслав Локшин.
Он напоминает, между суррогатной матерью и биологическими родителями есть агентство, которое должно регулировать такого рода процессы. И, скорее всего, вопрос оплаты за услугу суррогатной мамы будет решен.
- Что касается ребенка, то за него тоже не стоит переживать: он сейчас в доме малютки, если биологические родители его не заберут, поверьте, проблем с усыновлением не возникнет, - убежден доктор.
Он считает, что сложившаяся ситуация должна стать поводом к дискуссии об ужесточении законодательства в части проверки биологических родителей на соответствие требованиям – в Казахстане этой услугой могут воспользоваться только гетеросексуальные пары, в части финансовых гарантий – возможно, нужно внедрение гарантийных депозитов, чтобы сурмамы не остались по итогам процедуры без денег, но не более.
Между тем, судя по ответу на запрос Гулдары Нурым вице-премьера Каната Бозумбаева, правительство в этом споре все же больше поддерживает позицию депутатов.
- На практике в случаях международного суррогатного материнства стали возникать различные конфликты и судебные процессы. В этой связи на сегодня назрела необходимость внесения изменений в законодательство в части установления нормы о предоставлении услуг суррогатного материнства на территории Казахстана исключительно гражданам Республики Казахстан. Данные поправки в Кодекс «О браке (супружестве) и семье» подготовлены министерством здравоохранения и находятся на согласовании в заинтересованных государственных органах, - сообщил Гулдаре Нурым и другим депутатам вице-премьер.
И последняя история с китайскими заказчиками на самом деле, наглядно показала, насколько уязвимыми могут оказаться казахстанские суррогатные матери. Вот только как при этом сделать так, чтобы они и, рожденные ими дети, не оказались еще более уязвимыми за пределами родины?
Задачу эту должна решить одна из немногих женщин казахстанского Кабмина – Акмарал Альназарова. Но министру здравоохранения, с головы до ног одетой в брендовые вещи, кажется, просто невозможно понять проблемы тех, кто соглашается за условные 10 тысяч долларов стать контейнером для вынашивания чьего-то ребенка.
Да и проблем других у нее выше крыши – в ее объяснения причин масштабных приписок в системе ОСМС никто не поверил, а других оправданий, кажется, у министерства и нет. Поэтому добьется ли министр запрета на сурогатное материнство для иностранцев, продажу и оплодотворение клеток по их запросам – большой вопрос. Как, впрочем, и то – возьмется ли она за это или нет.
